→ Археологические памятники на территории удмуртии. Раритетные издания. Монетка в коллекцию

Археологические памятники на территории удмуртии. Раритетные издания. Монетка в коллекцию

Мария Вотякова

На карте Удмуртии практически не осталось ценных археологических памятников, где еще не побывали «черные копатели». Древние городища, селища и могильники, датируемые первыми тысячелетиями нашей эры, раскапывают не только местные охотники за сокровищами, но и приезжие. Орудуя металлоискателем, грабители достают лишь ценные металлические предметы, разрушая на своем пути все остальные исторические артефакты. О том, где и кто копает, знают почти все заинтересованные, но наказать за уничтожение и разграбление объектов культурного наследия практически невозможно.

Уничтожая историю

Одно из последних громких дел в Удмуртии — разграбление Печешурского могильника на территории Глазовского района. Копатели обнаружили в могильнике предметы быта, орудия, места захоронения древних удмуртов в соответствующей одежде, а часть артефактов забрали с собой. Все это представляет огромную научную ценность, но после налета копателей восстановить подлинную историю этого места уже невозможно.

«С помощью своих приборов они выкапывают металлические вещи, буквально вырывая их из контекста, вследствие чего этот инвентарь больше не может ничего рассказать, — говорит кандидат исторических наук, доцент кафедры археологии и первобытного общества УдГУ Елизавета Черных. — Нашли они, например, металлическую застежку, вытащили ее из земли, а что дальше? Сложить в собственную коллекцию? Похвастаться перед друзьями? Все, она перестает быть источником исторической информации».

За ограбление объекта культурного наследия «Печешурский могильник» местным кладоискателям грозит наказание в виде штрафа до 500 тысяч рублей, исправительных работ сроком на год или лишения свободы на срок до двух лет. Вопрос только в том, будут ли найдены грабители и удастся ли доказать их вину. По закону задержать «черного археолога», предъявив ему обвинение, можно только в том случае, если копателя поймали на месте преступления с поличным (на территории археологического памятника при повреждении культурного слоя) в присутствии сотрудников правоохранительных органов. Задержание нарушителя закона просто сознательными гражданами или археологами не может являться основанием для заведения уголовного дела.

Зная лазейки в законе, кладоискатели особо и не скрываются: любой поисковик в Интернете выдает десятки ссылок на форумы и страницы в соцсетях, где охотники за сокровищами делятся фотографиями находок, вероятно, даже не подозревая, какой вред они наносят своим хобби.

Монетка в коллекцию

Чтобы хоть как-то уменьшить урон от набега кладоискателей, археологи пытаются наладить сотрудничество с любителями металлодетекторного поиска.

«На территории Шарканского района любитель собрал целую коллекцию бронзовых и серебряных перстней разных видов: простые, щитковые с узорами, со вставками драгоценных камней, — рассказывает Елизавета Черных. — Но коллекционер, который их собрал по старинным удмуртским деревням, теперь может сказать лишь примерное их расположение. А почему эти перстни оказались там? Это производство местных мастеров или они пользовались привозными вещами? А если это местное производство, значит, должны быть и его остатки: какие-то кузни, печи, где плавили металл. Какой характер оно имело: домашний или это были какие-то мануфактуры? Мы не знаем и вряд ли сможем сказать. Поэтому мы работаем с такими кладоискателями, этого мужчину мы убедили передать часть его коллекции в музей, чтобы люди тоже могли ее увидеть».

Передать артефакты в музей «черные копатели» могут только на безвозмездной основе. Памятники археологии — это объекты культурного наследия федерального значения, они по законодательству принадлежат государству. Все, что лежит в земле и связано со следами прошлого, — федеральная собственность.

Экстренное спасение истории

Безвозмездные дарители — хоть какая-то помощь профессиональным археологам, которым сейчас приходится работать в условиях минимального финансирования. Поэтому «копаться в истории» они вынуждены в основном только в экстренных случаях и по необходимости в рамках федерального закона, по которому все строительные, мелиоративные и хозяйственные работы на земельных участках могут проводиться лишь после проведения археологического исследования.

«Сегодня мы не можем копать могильник просто так, из интереса, потому что мы не располагаем деньгами, — уточняет Елизавета Черных. — Поэтому мы сейчас копаем только в рамках аварийно-спасательных работ, когда понятно, что, если мы не проведем эти работы, памятник будет разрушен техникой. В таком случае и финансируются наши работы заказчиком. В конце июля мы возобновили работы на Троицком кладбище, поскольку территория застраивается».

Встречаются также и энтузиасты, желающие узнать, какие археологические памятники находятся на их территории.

«Руководитель природного парка "Шаркан" заинтересовался, чем еще интересен его парк, и мы смогли приступить к работе, — говорит Черных. — Памятники там не менее замечательные, они связаны с историей Удмуртии XVI-XIX веков — это старые удмуртские деревни, урочища, которые сегодня заброшены и никому не нужны».

Глубже в древность

Несмотря на помехи со стороны «черных копателей» и недостаток финансирования, археологам Удмуртии удалось удревнить историю Родникового края на шесть тысячелетий.

«Если 50 лет назад мы начинали историю Удмуртского края с эпохи бронзы, то есть с середины 2-го тысячелетия нашей эры, сегодня рубеж древнейшего времени определяется 8-7 тысячелетием до нашей эры, — рассказывает Елизавета Черных. — Всю эту историю мы представляем только по материалам археологических источников».

Сейчас можно смело говорить, что заселение территории Удмуртии началось в эпоху мезолита.

«Все выводы подтверждены найденными артефактами, изучены поселения мезолитических охотников и рыболовов, жилища, хозяйственная деятельность, каким образом строилась их жизнь, на чем она основывалась, — уточняет Елизавета Михайловна. — Это все подтверждено и методом естественных наук — это огромная работа. Мы даже можем с определенной условностью говорить о том, на каком языке говорили эти древние охотники. Благодаря археологии мы пишем нашу древнюю историю».

Возможно, в этой истории есть такие страницы, открытие которых может перевернуть все наше представление о предках. Но случится это только в том случае, если у археологов будут деньги и реальная защита от «черных копателей».

d e

Ключевые слова

УДМУРТИЯ / АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ / КРАЕВЕДЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ / КУЛЬТОВЫЕ И САКРАЛЬНЫЕ ОБЪЕКТЫ / ИСТОРИЧЕСКИЕ И РЕЛИГИОЗНО-МИФОЛОГИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ / UDMURTIYA / ARCHAEOLOGICAL SITES / REGIONAL STUDIES / RELIGIOUS AND SACRED SITES / HISTORIC DATA / RELIGIOUS AND MYTHOLOGICAL INFORMATION

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы - Волкова Люция Аполлосовна

Краеведы-энтузиасты Удмуртии (Вятской губ.) кон. XIX в. активно откликались на призывы общественных организаций и научных учреждений вести археологические исследования местного края. На вопросы программ Московского археологического и других научных обществ, присылаемых в уезды через Вятский статистический комитет, отвечали не только уездные чиновники, но и другая образованная часть населения: учителя, священнослужители, любители-краеведы. Стараниями А. А. Спицына, Н. Г. Первухина, Г. Е. Верещагина, Е. А. Корепанова и др. памятники старины бассейна рек Кама, Вятка, Чепца внедрены в российский научный контекст. Современные ученые по-прежнему высоко оценивают их как источники для научных реконструкций. Значимое место в описаниях археологических древностей отводилось историческим и религиозно-мифологическим сведениям . Стали известны устные предания об истории возникновения и этнической принадлежности древних ландшафтных объектов. Исследователи зафиксировали способы сакрализации и окультуривания археологических памятников , описали культовые действия, выполняемые местным населением на этих памятниках. Сопоставление сведений исследуемого периода с современными полевыми материалами позволяет констатировать факт бытования культовых памятников и сакральных объектов старины в окрестностях сельских поселений и удостоверить активное включение таких объектов в социокультурную жизнедеятельность удмуртов .

Похожие темы научных работ по истории и археологии, автор научной работы - Волкова Люция Аполлосовна

  • Н. Г. Первухин как археолог (по материалам переписки А. А. Спицына и П. С. Уваровой 1886-1889 гг.)

    2016 / Ванюшева К.В.
  • Археолого-этнографические исследования в Удмуртии

    2014 / Шутова Надежда Ивановна
  • Святилище гербервöсь (губервöсь) северных (глазовских) удмуртов: этимология термина, история существования, местоположение, общественный статус

    2018 / Шутова Надежда Ивановна
  • Этноархеологический комплекс природного парка «Шаркан»: проблемы изучения, выявления и использования

    2017 / Черных Елизавета Михайловна, Перевозчикова Светлана Александровна
  • Вклад дореволюционных археологов в исследование русских древностей Вятского края

    2016 / Макаров Леонид Дмитриевич
  • «Les lieux de la memoire»: об одной из малоизвестных черт ритуальной практики языческого населения Вятского края с использованием древних городищ

    2015 / Черных Елизавета Михайловна
  • Подвески–бляхи с орнитоморфными изображениями из средневековых памятников Удмуртии

    2009 / Иванов Александр Геннадьевич
  • В. Ф. Генинг и русские памятники Вятского края

    2014 / Макаров Леонид Дмитриевич
  • Кушманское городище Учкакар в бассейне Р. Чепцы: основные итоги археолого-геофизических исследований 2011-2013 гг

    2014 / Иванова Маргарита Григорьевна, Журбин Игорь Витальевич
  • Опыт археологических исследований сельского учителя А. Н. Шатрова (по материалам переписки А. А. Спицына и П. С. Уваровой 1888-1907 гг.)

    2016 / Ванюшева Ксения Викторовна

ARCHAEOLOGICAL SITES OF UDMURTIA AS SACRED LANDMARKS (FROM REGIONAL STUDIES OF THE LATE 19TH CENTURY)

In the late 19th century enthusiastic local historians from Udmurtia (Vyatka Governorate) readily responded to the calls of public organizations and academic institutions to conduct archaeological investigations in their local region. Moscow archaeological and other scientific organizations sent programmes to uyezds via Vyatka Statistical Committee. Not only uyezd officials and civil servants, but also other educated sections of the society, for example, teachers, priests and amateur historians answered questions of those programmes. Thanks to A. A. Spitsyn, N. G. Pervukhin, G. E. Vereshchagin, E. A. Korepanov and others, relics of the past in the basin of the rivers Vyatka, Kama, and Cheptsa were introduced into Russian scientific discourse. Contemporary researchers still greatly appreciate their works as sources for scientific reconstructions. While describing archaeological sites , they attached great significance to collecting historical, religious and mythological information . Researchers recorded folk legends about the origin of ancient landmarks and what ethnic group they belonged to, documented how archaeological monuments were sacralized and developed, and also described how the local population performed rituals at those sites. Comparing the late 19th century data to present-day field materials, the author confirms the existence of ancient religious places and sacred landmarks near rural settlements and demonstrates that they are actively involved into the sociocultural practices.

Текст научной работы на тему «Археологические памятники Удмуртии как сакральные объекты (из краеведческих исследований кон. Xix В.)»

И С Т О Р И Я, А Р Х Е О Л О Г И Я, Э Т Н О Г Р А Ф И Я

УДК 904(470.5):908

Л. А. Волкова

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ УдМУРТИИ КАК САКРАЛЬНЫЕ ОБЪЕКТЫ

(ИЗ КРАЕВЕДЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ КОН. XIX В.)

Краеведы-энтузиасты Удмуртии (Вятской губ.) кон. XIX в. активно откликались на призывы общественных организаций и научных учреждений вести археологические исследования местного края. На вопросы программ Московского археологического и других научных обществ, присылаемых в уезды через Вятский статистический комитет, отвечали не только уездные чиновники, но и другая образованная часть населения: учителя, священнослужители, любители-краеведы. Стараниями А. А. Спицына, Н. Г. Первухина, Г. Е. Верещагина, Е. А. Корепанова и др. памятники старины бассейна рек Кама, Вятка, Чепца внедрены в российский научный контекст. Современные ученые по-прежнему высоко оценивают их как источники для научных реконструкций. Значимое место в описаниях археологических древностей отводилось историческим и религиозно-мифологическим сведениям. Стали известны устные предания об истории возникновения и этнической принадлежности древних ландшафтных объектов. Исследователи зафиксировали способы сакрализации и окультуривания археологических памятников, описали культовые действия, выполняемые местным населением на этих памятниках. Сопоставление сведений исследуемого периода с современными полевыми материалами позволяет констатировать факт бытования культовых памятников и сакральных объектов старины в окрестностях сельских поселений и удостоверить активное включение таких объектов в социокультурную жизнедеятельность удмуртов.

Ключевые слова: Удмуртия, археологические памятники, краеведческие исследования, культовые и сакральные объекты, исторические и религиозно-мифологические сведения.

Изучение археологических древностей Удмуртии (шире - Вятского края) связано с деятельностью местных краеведов-энтузиастов. Отвечая на вопросы программ, присылаемых Московским археологическим обществом (МАО), Обществом археологии, истории, этнографии (ОАИЭ при Казанском университете), Уральским обществом любителей естествознания в Екатеринбурге и другими общественными организациями или государственными органами, они расширяли научные знания о крае. Особое место в изучении археологических памятников отводилось так называемой заметке о легенде, посредством которой отмечалось 76

местонахождение памятника с нанесением на карту уезда или губернии, фиксировалось современное состояние, указывалось (по возможности) время его создания и записывались изустные рассказы и предания, связанные с «древностями». В одном из официальных писем-обращений ученый секретарь МАО Д. Н. Анучин писал, что для успеха изучения русских (имеется в виду общероссийских. - Л. В.) древностей особенно важно «содействие возможно большего числа лиц, преимущественно из провинциальных деятелей» . Так ученый подчеркнул значимую организаторскую роль губернских статистических комитетов, принявших на себя функции связующего звена с местными краеведами.

Возможность обрисовать древние памятники родного края заинтересовала местное краеведческое сообщество. Из всех уездов губернии откликались председатели управ, учителя, священники и присылали рапорты о проделанной работе различной степени полноты. Некоторые древности попадали в поле зрения нескольких исследователей, подтверждая историческую преемственность в их функционировании. Интерес к археологическим памятникам возрастал в связи с организуемыми выставками и съездами. Например, в связи с предстоящим VII археологическим съездом в Ярославле МАО прислало в феврале 1886 г. письмо-приглашение участвовать в работе съезда и пополнить коллекции выставки. Это письмо с программой-вопросником («заметки о легенде») поступило в губернскую канцелярию, оттуда - в губернский статистический комитет. Комитет размножил вопросник и разослал его по уездным присутствиям с целью сбора археологических материалов (текстов и артефактов). Предполагалось, что будут собираться сведения о курганах, городищах, древних урочищах, могильниках, кладах; составляться краткие описания (желательно с чертежами и снимками) археологических памятников и обнаруженных в них предметов; присылаться в Статкомитет «местные древние вещи»; указываться лица, занимающиеся изучением древних памятников или собиранием древних вещей .

В июне 1888 г. за подписью председателя Общества графини П. С. Уваровой было прислано новое приглашение участвовать в очередном VIII съезде, приуроченном к 25-летию МАО. Статистический комитет разослал его не только чиновникам исполнительных органов власти (уездным управам), но и поименно тем людям, с которыми у секретаря комитета Н. А. Спасского сложились тесные дружеские связи на почве увлеченности краеведением. Такие письма были отправлены, например, священникам Я. П. Кувшинскому, А. П. Чемоданову, Н. Н. Блинову, всем 11-ти уездным инспекторам народных училищ (в том числе -И. И. Сенилову, В. А. Ислентьеву, И. А. Рудницкому, Н. Г. Первухину). Вопросники получили также учителя, в частности Г. Е. Верещагин - учитель Ляль-шурского земского училища Шарканской вол. Сарапульского уезда . В сопроводительном «Списке вопросов, по которым желательны были бы ответы для составления археологических карт губерний», Общество надеялось получить следующую информацию с мест: а) о находках каменных изделий (молотках, кремневых / громовых стрелах); б) о находках старинного оружия (мечах, копьях, шишаках, кольчугах, ружьях); в) о находках палеонтологических и археологических костей; г) о городищах . Н. Г. Первухин, к тому времени член МАО, не только дал исчерпывающие ответы на вопросы с подробным изложением

материалов религиозно-мифологического и историко-культурного характера, но и составил карту Глазовского уезда «с нанесенными на ней указаниями городищ, могильников, разбойных станов и разных мест, где встречались находки» . Высоко оценивая труды инспектора, Общество поручило ему летом 1889 г. исследовать прикамские городища и могильники, «равно как и те городища, которые находятся в южной части Глазовского уезда» .

Не претендуя на всеобъемлющую характеристику изучения археологических объектов и полноту приводимых сведений, попытаемся осветить один аспект: фиксацию краеведами кон. XIX в. культовой и сакральной сущности древних памятников. Нижеприведенный архивный материал практически не внедрен в научный оборот, и автор надеется пополнить источниковедческую базу по указанной тематике. Вместе с тем укажем, что современное археологическое и этнографическое изучение сакральной топографии Удмуртии не представляет собой неизведанную лакуну. Междисциплинарному исследованию природного и историко-культурного ландшафта края посвящены труды Н. И. Шутовой, В. И. Капитонова, Ю. В. Приказчиковой, Е. В. Поповой и др. .

Одним из первых исследователей археологического богатства края стал А. А. Спицын. В его «Каталог древностей Вятского края» и в дополнение к этому «Каталогу» попали многие топографические объекты на территории современной Удмуртии, имевшие археологическую ценность. Относительно Глазовского уезда А. Спицын привел описание так называемых курганов по Чепце и, кстати, указал, что местному населению данный термин не знаком; они заменяют его словами: городище, вал, веретья, куча. У речки Балезинки в одной версте от с. Балезино он зафиксировал курган, в котором «по преданию, жили великаны» и «где-то в лесу есть дверь» в их жилище . В документах архива губернского статистического комитета А. Спицын обнаружил уникальную информацию о городище близ д. Утчан Асановской вол. Елабужского уезда, называемом Алангасар (гора-богатырь) и Корчетнер (укрепление) (правильно: Кортчеткер. - Л. В.). Насыпь правильной четырехугольной формы считалась жителями деревни княжеским двором с железными дверями и каменной трубой. Такое же городище Кар гурезь было зафиксировано им недалеко от села Александровского того же уезда. По преданиям, «курган сооружен какой-то чудью, еще до прихода сюда вотяков», в то же время удмурты совершали здесь «языческие моления и обряды» .

Значительный очерк направил в статкомитет учитель Г. Е. Верещагин, зафиксировавший древние насыпные валы, называемые местными жителями кар "городище", в починках Едыгрон (Табанево), Арланово, Выгрон и Пашур Соснов-ской и Шарканской волостей Сарапульского уезда. По преданиям удмуртов, на этих городищах «спасались» люди. «Если на спасающихся в городке нападали враги, на последних с насыпей скатывали огромные бревна» . Он сообщил также о двух мысообразных городищах: при селе Полом и близ Камско-Вот-кинского завода на правом берегу р. Вотки; указал местонахождение валов близ села Балезино «при истоке, впадающем в Инзу» и «в пяти верстах от г. Глазова на восточной стороне р. Чепцы около речки Кизи». Помимо топографического описания памятников Верещагин поднял богатый фольклорный пласт историко-археологического характера. Про Воткинское городище он отметил, что здесь

«издревле обитала чудь белоглазая», а о Поломских городищах записал предание о том, что в пещерах жили «вотские богатыри», хранившие здесь свои сокровища. Окрестные крестьяне находили серебряные вещи и говорили, что еще лет сто назад вход в одну из пещер был виден невооруженным глазом . Почитание указанных объектов заключалось в запрете копать здесь землю из-за опасения негативных последствий со стороны давно умерших жителей.

Дополнил и расширил сведения Г. Е. Верещагина глазовский председатель уездной управы А. Е. Корепанов. Он отметил местонахождения кладов в поле д. Астраханской Елганской вол. и недалеко от поч. Сурдовайского Гыинской вол. Глазовского уезда. Зафиксировал, что, по рассказам жителей, этих селений, некоторые «удальцы» пытались раскопать и «воспользоваться богатствами, но благоприятных последствий для себя не видели, кроме зла». Клады чаще всего оказывались «заветными», «заклятыми». Так, клад на горе поч. Сурдовайского, по устным сведениям, оставили разбойники. Их атаман, «встав на перешеек большого вала, пустил с лука стрелу и сказал: когда эта стрела кем-либо будет найдена, тогда и клад будет вырыт» . Представления о заклятии клада «окаянной чудью» были отмечены также А. А. Спицыным среди жителей с. Мостовинского Сарапульского уезда, считавших место древнего городища нечистым, по которому особенно ночью опасно проходить. Согласно преданию, тут жил идолопоклоннический народ, изгнанный богом за неверие и нечестие с лица земли . Принадлежность описанных объектов к археологическим памятникам подтверждают многие находки древних артефактов: железные прутья с «загнутыми на одном конце кольцами, длиной в полтора и два аршина»; сошные ральники; «серебряный кувшин с какой-то надписью»; кремневый наконечник стрелы, стрелы с костяными наконечниками, медное копье, золотые щипчики . Сохранились сведения, что удмурты боялись брать в руки археологические предметы, наделяя их негативными сакральными свойствами, и предпочитали избавляться от них, отдавая / продавая уездному начальству или любителям древностей. А обнаруженный в урочище «Черное место» возле села Полом человеческий скелет удмурты тайно погребли вновь: они «хотели видеть в нем своего древнего богатыря-князя» и если «тотчас же не спрятать... в землю, то на весь округ упадут всевозможные несчастья» .

Еще один тип сакрального объекта в природной среде удмуртов, сохранивший доныне фольклорно-мифологический статус, - древние кладбища. Они тоже не были обойдены вниманием краеведов XIX столетия. От Н. Г. Первухина поступило немало ценной информации о сохранившихся религиозно-мифологических представлениях и сакрализации археологических памятников. Так, о древнем могильнике Шайгурезь "Могильная гора" / "Кладбищенская гора", что неподалеку от Игринского волостного правления, инспектор сообщил, что это довольно высокая гора, на которой сохранились признаки могил, обращенных с запада на восток. Дальнейшее описание подтверждает сакрализацию этого ландшафтного объекта: «Место покрыто лесом, который ныне вырубается, но раньше был запретный для окрестных вотяков, у которых здесь существовал даже совершенно оригинальный обычай: в жертву (умилостивительную) предкам приносить не зарезанных птиц, как это делается в других местах, а сшитую из тряпок куклу,

изображающую мужчину или женщину, смотря по тому, за кого приносилась жертва» . На древних могильниках вблизи поч. Поторочинского, Джихоровского, д. Сазановской, Дырпинской Люкской вол. в 1880-е гг. проводились аналогичные обряды поминовения усопших в случае болезни людей. А. Е. Корепанов собрал множество сведений о кладбищах (вужшай, бигершай, поршай) в селениях Ворцинском и Новогыинском Гыинской вол., Банинском Балезинской вол., в нескольких починках Люкской вол., расположенных по р. Варышу, притоку р. Чепцы. Он отметил, что во время производимых раскопок в них обнаруживаются древние вещи, которыми сопровождали умерших предков удмурты, и отметил, что «по настоящее время существует обычай в гроб покойника вкладывать денежные знаки и другие предметы». По предположению уездного чиновника, серебряные монеты «неизвестного достоинства и чеканки, по размеру похожие на полтинник, весом в два золотника, с дырами», обнаруженные крестьянами д. Кычинской Нижнеуканской вол. на кладбище вблизи городища Поркар, служили умершим нагрудным украшением крескал .

Похороненных в древних могильниках и кладбищах удмурты считали предками («деды, которые тут жили»), «магометанами» или даже «чухонским народом». В любом случае предпочитали не осложнять отношений с представителями загробного мира, поэтому в день православной радоницы (весенний праздник поминовения умерших) угощали давно усопших с не меньшим почетом, чем своих прямых предков. Причудливое переплетение православных и языческих представлений и ритуально-магических действий в похоронно-поминальной обрядности удмуртов Н. Г. Первухин отметил стихотворными строками: «Кой-где и ныне на починках / Вотяк овцу богам несет / И духу предков на поминках / Кумышку в край могилы льет» .

Культовые площадки, места древних городищ и кладбищ в народном представлении наделялись особыми свойствами, и поведение человека на них тоже строго регламентировалось: не разрешалось громко разговаривать, запрещалось косить траву, рубить лес, пахать землю, возводить не предусмотренные ритуалом постройки, осквернять дурным словом. Последствия противоправных действий или несоблюдения предписаний, по представлениям, весьма печальны: «над человеком и лошадью приключается болезнь». Так, священник Н. Модестов показал Н. Первухину на поле возле села Игринского площадку, на которой «вотяки поныне не пашут, так как, по рассказам стариков, здесь в древности стояло большое языческое капище (Быдзим-Квал)» . Сведения об обрядовых действиях на древних городищах зафиксировал также А. Спицын, указавший, что удмурты, жители д. Городищенской, на ровной площадке кургана на берегу р. Косы собираются весной в начале посевов яровых хлебов: «старики и женщины пируют и пляшут, а молодежь около кургана гоняется друг за другом на лошадях и затем сама присоединяется к пирующим» .

До 1950-х гг. женщины приходили сюда совершить небольшое жертвоприношение душам умерших ("куясъкон") в случае болезни детей (старики говорили, если кто заболеет, особенно дети, мол, надо сходить на поминки на вужшай). Сегодня в восприятии населения это место приобрело негативное значение. Считается, что

здесь встречаются привидения (ишан адске), «ловит», «слышится» (портмаське), после чего непременно случится какая-либо неприятность [ПМА, 1994].

В окрестностях д. Тум Ярского р-на сохранились два могильника, исследованные современными археологами: Бигершай и Удмуртшай /Нимтэмшай. Первый объект располагается на правом берегу ручья Курыт, левого притока реки Малый Тум, левого притока реки Тум, правого притока реки Чепцы. Памятник относят к Чепецкой археологической культуре ХГ-ХШ вв. . В настоящее время на месте могильника стоит школьный комплекс. Сторож школы Г. А. Ельцов неоднократно замечал по ночам какое-то странное движение: слышны чьи-то шаги по коридору, в столовой бьется посуда, падает доска. Современными археологами следы могил не выявлены. Однако, по словам местных старожилов, «в давным-давно прошедшее время» на кладбище хоронили умерших родственников жители деревень Тум, Юськоил и Баяран [ПМЕ, 2009]. Опираясь на зафиксированный П. Н. Лупповым исторический документ о первом письменном упоминании деревни (1698 г.), началом функционирования кладбища можно считать конец XVII в. . Официальное его закрытие, очевидно, совпадает со строительством в 1864 г. на Пудемском заводе Сретенской церкви и кладбища при ней. Но жители продолжали выполнять определенные элементы похоронно-поминальной обрядности на языческом кладбище и посещали его вплоть до 1930-х гг. Советская власть запретила поминки на кладбищах, но женщины под страхом наказания, тайно приходили на кладбище в дни православных поминальных дней. Однажды, по воспоминаниям Т. Н. Ельцовой, председатель колхоза «Красный Октябрь» П. М. Поздеев разогнал участников обряда, раскидав все корзины с поминальной стряпней (шаньги, пироги, яичные лепешки и пр.) и лишив их трудодней [ПМЕ, 2009].

Приведенный материал свидетельствует о большом вкладе исследователей края кон. XIX в. в изучение археологического богатства Удмуртии. Помимо фиксации памятников в природном окружении селений они включили в научный контекст богатые сведения историко-этнографического характера и описали различные способы введения древних памятников в культурный ландшафт удмуртского населения. В окрестностях современных удмуртских сельских поселений такие памятники по-прежнему бытуют, сохраняя мифологическую и сакральную значимость.

ЛИТЕРАТУРА

1. Волкова Л. А. Н. Г. Первухин - исследователь этнографии северных удмуртов // Материальная и духовная культура народов Урала и Поволжья: История и современность: Материалы межрегиональной научно-практической конференции. Глазов, 2005. С. 55-57.

2. Государственный архив Кировской области (далее ГАКО). Ф. 574. Оп. 1. Д. 1022. Переписка Вятского губернского статистического комитета о доставлении императорскому Московскому археологическому обществу сведений о древних памятниках и городищах для VII археологического съезда в Ярославле.

3. ГАКО. Ф. 574. Оп. 1. Д. 1157. Переписка о доставлении Московскому археологическому обществу сведений для составления и издания археологических карт губерний, по программе, составленной археологическим обществом.

4. Иванов А. Г., Иванова М. Г., Останина Т. И., Шутова Н. И. Археологическая карта северных районов Удмуртии. Ижевск, 2004. 276 с.

5. Документы по истории Удмуртии XV-XVII веков / Сост. П. Н. Луппов. Ижевск, 1958. 420 с.

6. Культовые памятники Камско-Вятского региона: Материалы и исследования. Ижевск, 2004.

7. Попова Е. В. Культовые памятники и сакральные объекты бесермян. Ижевск, 2011. 320 с.

8. Приказчикова Ю. В. Устная историческая проза Вятского края: Материалы и исследования. Ижевск, 2009. 392 с.

9. Спицын А. А. Избранные труды по истории Вятки (Культурное наследие Вятки; выпуск 3). Киров, 2011. 512 с.

10. Шутова Н. И. Дохристианские культовые памятники в удмуртской религиозной традиции: Опыт комплексного исследования. Ижевск, 2001. 304 с.

1. Volkova L. A. N. G. Pervukhin - issledovatel" etnografii severnykh udmurtov . Material"naya i dukhovnaya kul"tura narodov Urala i Povolzh"ya: Istoriya i sovremennost": Materialy mezhregional"noy nauchno-prakticheskoy konferentsii /Materiellen und geistigen Kultur der Völker des Ural und der Wolga-Region: Geschichte und Modernität: Materialien der interregionalen wissenschaftlichpraktischen Konferenz]. Glazov, 2005, pp. 55-57. In Russian.

2. Gosudarstvennyy arkhiv Kirovskoy oblasti. Fond 574. Opis" 1. Delo 1022. Perepiska Vyatskogo gubernskogo statisticheskogo komiteta o dostavlenii imperatorskomu Moskovskomu arkheologicheskomu obshchestvu svedeniy o drevnikh pamyatnikakh i gorodishchakh dlya VII arkheologicheskogo seyzda v Yaroslavle . In Russian.

3. Gosudarstvennyy arkhiv Kirovskoy oblasti. Fond 574. Opis" 1. Delo 1157. Perepiska o dostavlenii Moskovskomu arkheologicheskomu obshchestvu svedeniy dlya sostavleniya i izdaniya arkheologicheskikh kart guberniy, po programme, sostavlennoy arkheologicheskim obshchestvom . In Russian.

4. Ivanov A. G., Ivanova M. G., Ostanina T. I., Shutova N. I. Arkheologicheskaya karta severnykh rayonov Udmurtii . Izhevsk, 2004. 276 p. In Russian.

5. Dokumenty po istorii Udmurtii XV-XVII vekov / Sost. P.N. Luppov . Izhevsk, 1958. 420 p. In Russian.

6. Kul"tovyye pamyatniki Kamsko-Vyatskogo regiona: Materialy i issledovaniya . Izhevsk, 2004. In Russian.

7. Popova E. V. Kul"tovyye pamyatniki i sakral"nyye ob"ekty besermyan . Izhevsk, 2011. 320 p. In Russian.

8. Prikazchikova Yu. V. Ustnaya istoricheskaya proza Vyatskogo kraya: Materialy i issledovaniya . Izhevsk, 2009. 392 p. In Russian.

9. Spitsyn A. A. Izbrannyye trudypo istorii Vyatki (Kul"turnoye naslediye Vyatki; vypusk 3) . Kirov, 2011. 512 p. In Russian.

10. Shutova N. I. Dokhristianskiye kul"tovyye pamyatniki v udmurtskoy religioznoy tra-ditsii: Opyt kompleksnogo issledovaniya . Izhevsk, 2001. 304 p. In Russian.

Поступила в редакцию 10.01.2017

Archaeological Sites of Udmurtia as Sacred Landmarks (From Regional Studies of the Late 19th Century)

In the late 19th century enthusiastic local historians from Udmurtia (Vyatka Governor-ate) readily responded to the calls of public organizations and academic institutions to conduct archaeological investigations in their local region. Moscow archaeological and other scientific organizations sent programmes to uyezds via Vyatka Statistical Committee. Not only uyezd officials and civil servants, but also other educated sections of the society, for example, teachers, priests and amateur historians answered questions of those programmes. Thanks to A. A. Spitsyn, N. G. Pervukhin, G. E. Vereshchagin, E. A. Korepanov and others, relics of the past in the basin of the rivers Vyatka, Kama, and Cheptsa were introduced into Russian scientific discourse. Contemporary researchers still greatly appreciate their works as sources for scientific reconstructions. While describing archaeological sites, they attached great significance to collecting historical, religious and mythological information. Researchers recorded folk legends about the origin of ancient landmarks and what ethnic group they belonged to, documented how archaeological monuments were sacralized and developed, and also described how the local population performed rituals at those sites. Comparing the late 19th century data to present-day field materials, the author confirms the existence of ancient religious places and sacred landmarks near rural settlements and demonstrates that they are actively involved into the sociocultural practices.

Keywords: Udmurtiya, archaeological sites, regional studies, religious and sacred sites, historic data, religious and mythological information.

Волкова Люция Аполлосовна,

кандидат исторических наук, доцент, ФГБОУ ВПО «Глазовский государственный педагогический институт

им. В. Г. Короленко» 427621, Россия, Глазов, Первомайская ул., 25 E-mail: [email protected]

Volkova Lyutsiya Apollosovna,

Candidate of Sciences (History), Associate Professor, Glazov State Pedagogical Institute 25, ul. Pervomayskaya, Glazov, 427621, Russian Federation

array(3) { ["концерты в Ижевске"]=> array(3) { ["photo"]=> string(47) "/uploads/il_contest/banners_tags/1493383490.jpg" ["photo2"]=> string(48) "/uploads/il_contest/banners_tags/14933834902.jpg" ["cod"]=> string(0) "" } ["9 месяцев заботы"]=> array(3) { ["photo"]=> string(47) "/uploads/il_contest/banners_tags/1493383516.jpg" ["photo2"]=> string(48) "/uploads/il_contest/banners_tags/14933835162.jpg" ["cod"]=> string(0) "" } ["Концерты в Ижевске"]=> array(3) { ["photo"]=> string(47) "/uploads/il_contest/banners_tags/1493407815.jpg" ["photo2"]=> string(48) "/uploads/il_contest/banners_tags/14934078152.jpg" ["cod"]=> string(0) "" } }

Кладоискательство становится модным увлечением, а заодно и неплохим источником дополнительного заработка. Современное оборудование значительно облегчает охоту за сокровищами. На основе данных историков и кладоискателей мы решили составить карту - что и где можно найти в Удмуртии.

Кладоискательство становится модным увлечением, а заодно и неплохим источником дополнительного заработка. Современное оборудование значительно облегчает охоту за сокровищами. На основе данных историков и кладоискателей мы решили составить карту - что и где можно найти в Удмуртии.

Нашим консультантом в поисках кладов выступил издатель журнала «Иднакар»: методы историко-культурной реконструкции» Алексей Коробейников .

Что вообще лежит в земле?

Большая часть кладов утеряна давным-давно, с момент создания Петром I Кунсткамеры и его приказа о том, что «коли кто чего ценного в земле найдет, сдавать государству». С тех времен фактически началось разграбление могильников и других исторических мест. Система была очень простая, и для истории губительная. Крестьяне, на долю которых приходилась большая часть находок, обнаружив клад, сначала пытались найти ему практическое применение - посуда шла в дом, железо - в переплавку. Остальное сдавалось старосте или приказчику.

С 17 века в центральной полосе России и на Урале существовали целые деревни так называемых «бугровщиков». Они зарабатывали тем, что вскрывали и разоряли могильники. Искали исключительно золото, находки измерялись килограммами. Это были «прародители» черных археологов, собравшие самые ценные клады.

Как много кладов?

Удмуртия - периферия цивилизации. В древние и средние века здесь не было княжеской власти или каких-либо богатых племен и народностей, даже Золотая орда остановилась чуть ниже, дойдя до территории соседнего Татарстана. Ценности заносились в Удмуртию с древними караванами - вверх везли сахар, украшения и другие товары из Азии и Европы, вниз - меха. Ценности группировались сначала вокруг небольших городищ, служивших укрытием для караванов, а позже вокруг меняльных контор, постоялых дворов и меховых факторий. Золотых корон и тронов здесь не найти, потому что общее благосостояние местных жителей вплоть до 18 века было крайне низким.

Как определять ценность клада?

Основа добычи «черных» археологов - монеты. Этот вид находок наиболее ликвиден и прост для оценки. Все монеты систематизированы и каталогизированы, ценность их указана в специальных изданиях. По ним легко прикинуть, какова ценность клада. Часто важнее, например, не состав - золото или серебро, а редкость монет. Скажем, пробная чеканка монеты достоинством 2 копейки Иоанном Антоновичем в 1740 году, петровский алтын или 15 копеек Александра I. Монета достоинством 1 рубль может стоить на черном рынке до 5-6 тысяч рублей, 1 копейка - около 300-500 рублей.

Использована информация из книги «Этнокультурные и экономические связи населения бассейна р. Чепцы в эпоху средневековья». А.Г. Иванова.

Карта Удмуртии


Цифра

Только 30 кладов в Удмуртии были официально сданы нашедшими их государству. Самая ранняя находка датирована 1898 годом, клад носит название «Ижевский», в нем найдено 213 монет времен Ивана Грозного и серебряная подвеска.

Прямая речь

«Клад - мечта детства или дань моде»

Ижевчанин Александр Стерхов - заместитель директора ижевской фирмы по производству мебели. Поисками «сокровищ» заразился 5 лет назад. Сейчас это обязательная программа каждую неделю по четвергам и с пятницы по воскресенье.

Свой первый клад я нашел на второй же день самых первых поисков, - говорит Александр. - Находка была не маленькая. От радости перехватило дыхание. Монеты продал на 6 тысяч рублей.

В то время кладоискателей было не так много. Но с каждым годом желающих покопаться в земле в поисках сокровищ становится все больше. Сегодня по Удмуртии таких любителей около 500 человек.

Олег Рощупкин пришел к поискам кладов из увлечения историей, занимается этим делом уже два года.

Я не могу похвастаться значимыми находками, - говорит Олег. - Чаще находил по несколько монеток. Знакомые рассказывали, что откапывали набор сельскохозяйственных инструментов - серп там, что-то еще было. Есть и другие, которые находили клады стоимостью более чем в 600 тысяч.

По словам Александра, ему везло больше. Были случаи, когда «поднимал» (на сленге кладоискателей означает - нашел, выкопал), по 500-600 тысяч рублей. В этом сезоне вот нашел 1200 монет - на 350 тысяч рублей. Две недели назад ходили - снова повезло: «подняли» 101 монету, каждая из которых уйдет по 300 руб.

Одну находку Александр вспоминает с особыми эмоциями.

Это была одна из первых монет, которые я нашел. Пятак времен Екатерины II. Он сам по себе большой, красивый. Подумал тогда - я богат. Оказалось, стоит монета 200 рублей.

Найдешь ты клад или нет - во многом зависит от удачи. Но кроме этого, конечно, нечего делать на поле и без специальных инструментов. Прежде всего, необходимо найти карты старых деревень.

Такие карты можно купить либо через Интернет, либо найти в архивах и библиотеках, - говорит Александр.

Купить карту у знакомых практически невозможно. В этом деле каждый сам за себя. За пределы бригады, которыми обычно и ведутся поиски, не выходит также информация о том, где именно был найден клад.

По словам наших героев, кладоискателей не уважают не только археологи, но и некоторые деревенские жители.

Есть один-два человека, которые ведут поиски кладов, пренебрегая всеми правилами, - говорит Олег. - Они раскапывают археологические памятники, не зарывают после себя ямы, куда потом может провалиться техника, скотина. Вот из-за таких единиц все думают, что все мы - кладоискатели - такие. На самом деле, мы никогда не разрушаем памятники археологии, не раскапываем кладбища. И поле после себя оставляем чистым и ровным. Да и на частные территории без разрешения хозяина не суемся.

Но были случаи, когда «копарей» даже забирала полиция. Если докажут, что раскопка шла в неположенном месте, правоохранительные органы имеют право выписать штраф за административное правонарушение.

Сейчас мы обшариваем старые деревни, все кладоискатели работают именно по таким местам, - уверяет Александр. - Находок хватит еще года на два. Потом можно будет приниматься и за дороги, и за леса.

Цифры

Сколько стоит быть кладоискателем

  • Поездка на два дня с учетом бензина и еды - 2 тысячи рублей.
  • Стоимость металлоискателя - от 8 до 60 тысяч рублей.
  • Стоимость лопаты (хорошей, так как обычные штыковые имеют свойство ломаться после пары поездок) - от 2 тысяч рублей.
  • Стоимость набора карт - около 60 тысяч рублей.

Закон

Привлечь кладоискателей, нарушающих закон, к ответственности нелегко. В Уголовном кодексе РФ содержится единственная статья – 243: уничтожение или повреждение памятников истории, культуры, природных комплексов или объектов, взятых под охрану государства, а также предметов или документов, имеющих историческую или культурную ценность. Срок - до 2 лет тюрьмы или до 200 000 рублей штрафа. Однако для применения этой статьи необходимо доказать еще и факт того, что найденный клад находится под охраной государства или представляет историческую ценность. Так как Россия до сих пор не ратифицировала конвенцию об охране исторических памятников, несанкционированные раскопки обычно классифицируют как мелкое хулиганство.

Уникальный памятник археологической культуры финно-угорского мира Иднакар расположен в 4 километрах от Глазова. Иднакар один из крупнейших и самых значительных памятников Прикамья, расположенный в центре чепецких земель, среди других городищ выделяется значительно большей площадью, системой укреплений, исключительным богатством культурного слоя, содержащего уникальные материалы. Является единственным в Удмуртии.

Музей-заповедник «Иднакар» является археологическим памятником федерального значения. Такой высокий статус присвоен городищу из-за его размеров: площадь, занимаемая им, составляет 4 гектара.

В августе 1960 года Иднакар был включён в список особо охраняемых памятников археологии, культуры и истории государственного значения. Для наиболее ценных экспонатов с раскопок был образован историко-культурный музей-заповедник с одноимённым названием в городе Глазове.

Расположено городище на горе Солдырь.

Правильнее будет называть этот исторический объект не «Иднакар», а Солдырское городище. Название «Иднакар» носит соседняя с горой Солдырь деревня, по которой и стали называть археологический памятник. Само название деревни русское по происхождению. Русские имена Игнат, Гурий, Вася, в удмуртизированном варианте они стали произноситься как Зуй Идна (Игна, Иднать), Гурья, Весья, Зуй. Таким образом, русское имя в удмуртском произношении «Идна» и соответственно название «Иднакар» появилось не ранее 16 века с появлением на территории современной Удмуртии русских.

Само Солдырское городище гораздо древнее, в древности оно носило другое название.

Время существования городища Средние века, с точнее 9-13 века.

Со́лдырское I городище (Иднака́р) относится к чепецкой культуре. Гора Солдырь представляет собой высокий мыс, образованный слиянием рек Чепца и Пызеп. Городище располагалось на чрезвычайно удобной в оборонительном смысле и господствующей высоте района, окрестности городища просматривалась на десятки километров.

Помимо Солдырского Первого городища в районе горы Солдырь расположены также Солдырское II городище («Сабанчикар», культурный слой разрушен), несколько могильников (в том числе «Бигершай») и селищ.

Первые исследования городища начались еще в конце 19 века. Раскопки проводил известный российский археолог А.А. Спицын. После революции исследования проводились в 20-х годах. Но планомерное изучение памятника началось с 70-х годов прошлого века.

С древним городищем связано множество легенд. Одна из них гласит, что когда-то на горе Солдырь поселился богатырь Донды с сыновьями, которых звали Идна, Гурья, Весья и Зуй. Когда они выросли и женились, тесно стало богатырям жить вместе. Донды с младшими сыновьями основали новые поселения, а Идна остался на Солдырской горе. Эти могучие богатыри могли запросто пригорок вытянуть кверху до величины горы, во время ссор спокойно перебрасывались брёвнами или чугунными гирями. Идна был искусным охотником, по легенде зимой за добычей ходил на золотых лыжах. В Глазовском районе до сих пор сохранились деревни Дондыкар и Весьякар.

Легенда это относительно позднего происхождения, поэтому отношения к реальной истории Солдырского городища она, по всей видимости, не имеет.

Солдырское I городище было крупным ремесленным, торговым и культурным центром. Было развито ремесло: существовало металлургическое производство (в основном выплавляли сыродутное железо), кузнечное ремесло, производство керамики, резьба по кости. Глиняные изделия производились без гончарного круга, на нее не наносились орнаменты, но добавляли толчёные раковины. Городище торговало с соседними районами, сплавляясь по Чепце, а также с Волжской Булгарией.

На Солдырском I городище существует три линии укреплений. Первая линия была создана в конце IX века. Она представляла собой вал и ров. В последствии, с ростом поселения, была создана вторая линия укреплений, а первая со временем разрушилась и была заселена. Третья линия укреплений служила для защиты источника воды.

Городище имело стратегическое значение. Однако нет больших оснований считать его каким-то политическим или религиозным центром, а тем более «столицей древних удмуртов». Здесь не обнаружено никаких следов дворца или крупного жилища правителя. Также не обнаружено следов гарнизона. А о государственности праудмуртов в IX-XIII веках не может идти и речи.

Судя по всему, городище являлось просто крупным укреплённым ремесленным центром, окружённым сельскохозяйственной и промысловой округой.

Раскопки свидетельствуют, что в XIII веке городище было захвачено и сожжено (возможно, монголо-татарами). В целом, упадок и запустение чепецких городищ в XIII-XIV веках связаны с разгромом монголо-татарами в 1236 году Волжской Булгарии, с которой чепецкое население связывали теснейшие экономические, культурные и, возможно, политические связи.

Этнический состав жителей городища был смешанным. Основная масса жителей была пермязычной, то есть это были родственники современных удмуртов и коми. При этом есть основания считать, что на Иднакаре жили и древние русы и волжские булгары. Нельзя отождествлять древних иднакрцев с какой-либо современной этнической группой.

Кльтурный слой Иднакара чрезвычайно насыщен вещевыми остатками и достигает мощности 1,5 м. В процессе раскопок были открыты остатки древних сооружений, жилищ, исследована структура памятника, из культурного слоя городища извлечено большое количество свидетельств материальной культуры.

Кроме того, Иднакар обладает не только культурными, но и природными уникальными находками. Здесь произрастают не только редкие для окрестностей Иднакара, но и для всей Удмуртии растения – кувшинка малая (имеется еще два местонахождения в Удмуртии), лютик Гмелина (три местонахождения), голокучник средний (три местонахождения), незабудка литовская (два местонахождения). Исследования показали, что 20 видов растений в окрестностях Иднакара нуждаются в охране.

На городище планируется организовать музей под открытым небом, где будет построен целый музейный комплекс.

Глава
"Археологические памятники удмуртии и их раскопки"

Существует много различных категорий археологических памятников. Приведем здесь описание только тех из них, которые выявлены на территории Удмуртии.

Наиболее часто в наших краях, как и везде, встречаются остатки древних поселений. Обычно там, где когда-то жили люди, в земле остались обломки орудий, украшений, черепки от разбитой глиняной посуды, кости животных, следы построек, костров, различных ям и многое другое, что связанно с деятельностью человека. Все это оставлено древним населением не преднамеренно, а брошено или потеряно. Состав вещей в таких местах хотя и случаен, но отражает производственную деятельность людей, их быт и другие стороны жизни.

После того, как люди покинули такое место, оно покрылось зарослями, песком и землей. Над слоем земли, в котором сохранились признаки пребывания людей, постепенно отлагался новый слой, не содержащий никаких вещей.

Слой земли, в котором встречаются предметы, связанные с жизнью и деятельностью человека, называются культурным слоем. Он выделяется обычно более темной окраской, потому что в нем много золы, углей, перегноя, отбросов пищи, сгнившего дерева и других вещей.

Культурный слой является первым признаком наличия в данном месте древнего поселения. В зависимости от времени использования и характера расположения, все поселения разделяются на несколько групп - стоянки, селища и городища.

Стоянки. Все места поселений от палеолита до эпохи бронзы называются стоянками. В те отдаленные времена основным занятием населения были охота, рыболовство и собирательство. Лишь в эпоху бронзы люди начинают разводить домашних животных и делают первые шаги в освоении земледелия.

В палеолитическое время люди часто использовали для обитания удобные сухие пещеры или навесы у скал.
В дальнейшем древние поселки располагались обычно у самого берега реки или озера (рис. 1). Но сейчас русла рек немного углубились и остатки стоянок эпохи неолита и бронзы расположены на второй террасе, которую часто называют боровой, поскольку она сложена из песчаных наносов и обычно занята бором.

Основные орудия труда и другие вещи у людей, обитавших на стоянках, были сделаны из камня, кости, дерева и глины. Кость и дерево обычно уже сгнили, поэтому на стоянках чаще всего находят каменные и глиняные вещи.

Какие же предметы обнаруживаются при раскопках древних стоянок?

Орудия труда, как правило, сделаны из кремня. Кремень встречается очень часто в природе. Он тверд, хорошо колется, дает острые режущие края. Кремневое орудие или обломок его легко отличить от природной гальки или куска кремня. Кремень при искусственной обработке дает совершенно своеобразные сколы, полукруглой формы, очень похожие на поверхность обычной раковины, поэтому археологи называют такой скол раковистым. На орудии часто можно видеть ударную площадку, подготовленную для нанесения скалывающего удара, и на ней ударный бугорок. На всех кремневых орудиях, как готовых, так и еще незаконченных обработкой, или обломках их, всегда можно видеть правильные раковистые сколы.

Раннепалеолитические кремневые орудия обработаны грубо, сколы крупные, сами орудия часто массивные. Получалась нужная форма такого орудия путем ряда ударов по куску кремня. В позднепалеолитическое время кремневые орудия делались более тщательно и меньших размеров. Обивка осколков для придания куску кремня формы орудия называется ретушью. Палеолитические орудия легко отличить от орудий других эпох не только по форме и обработке. Поверхность их обычно блестящая, в то время как более поздние кремневые орудия имеют матовую поверхность. На палеолитических стоянках встречаются в большом количестве кости сейчас уже вымерших животных: мамонта, носорога, дикой лошади, северного оленя и других. Кости этих животных легко отличит от современных по массивности и большим размерам.

Для мезолита характерны стоянки с массовыми находкам: мелких кремней - ножевидных пластинок.

Стоянки эпохи неолита и бронзы содержат в культурном слое много обломков глиняной посуды и кремневых осколков или обломков орудий. Люди хотя и знали уже медь, но широкого распространения она не получила. Большинство орудий сделано по-прежнему из камня. Медные орудия были очень ценными, их старались не терять, а если ломали, то не выбрасывали, как кремневые, а переплавляли. Поэтому на стоянках этой эпохи очень редко находят медные вещи.

Кремневые орудия в эпоху неолита и бронзы обрабатывались еще более тщательно. Ретушь стала очень мелкой и производилась не только обивкой, но и отжимом. Поверхность орудий того времени имеет обычно много мелких сколов, формы их тщательно выдержаны.

Иногда на стоянках обнаруживаются ядрища (археологи называют их нуклеусами), от которых откалывали пластинки для изготовления орудий. Нуклеусы имеют кругом длинные продольные желобки - следы отколовшихся пластин. В конце неолита появляются каменные шлифованные и сверленные орудия: топоры, клинья, тёсла, булавы. К этой же эпохе относятся каменные формы для отливки медных орудий и зернотерки (крупные камни со следами сильной стертости).

Глиняная посуда у людей появилась в неолите. Первые сосуды имели обычно полуяйцевидную форму. Они служили не только для приготовления пищи, но и для хранения различных продуктов. Изготовлялись сосуды вручную, без гончарного круга, поэтому поверхность их неровная, в одних местах толще, в других тоньше.

Вся поверхность сосудов эпохи неолита и бронзы покрыта орнаментом - узором из вдавливаний в виде круглых дырочек, линеек, гребенки, ряда точек. Этим посуда ранних эпох отличается от более поздней. Обжиг древней посуды слабый, поэтому черепки рыхлые, пористые и легкие. Костяные поделки, кости животных на стоянках неолита и бронзы в Прикамье сохранились мало и обнаруживаются в небольшом количестве.

На древних стоянках выявляются следы костров, в виде темно-красных прокаленных пятен. Очень часто культурный слой стоянки виден в береговом обнажении, где заметны резкие чашеобразные утолщения его. Это обычно разрушенные жилища - землянки. На поверхности, не подвергнутой распашке, следы землянок можно иногда заметить в виде блюдцеобразных углублений. На стоянках обнаруживают также различные ямы хозяйственного назначения, заплывшие культурным слоем.

Селища и городища. Места поселений с момента появления у людей железа называются селищами и городищами. Основное различие этих памятников состоит в том, что городища были укрепленными поселениями, крепостями, а селища - открытыми, как и стоянки.

Для устройства городища обычно выбиралась высокая площадка, на остром мысу, между оврагами (рис. 2). С двух или с трех сторон находились крутые обрывы, делавшие площадку неприступной. На сторонах, где площадка мыса соединялась с полем, строились укрепления. Вырывался глубокий ров и насыпался земляной вал. В древности склоны вала укреплялись стенкой, а наверху ставился деревянный частокол.

Ныне на городищах валы уже сильно разрушены, оплыли, и высота их редко превышает 1- 2 метров. То же самое произошло и со рвами, которые, наоборот, заплыли землей и иногда совсем не заметны. Встречаются городища с несколькими рвами и валами.

Основным занятием населения, жившего в городищах и селищах, было скотоводство, сочетавшееся с земледелием, охотой и рыбной ловлей. Культурный слой их содержит много обломков глиняной посуды и костей животных. Реже встречаются вещи из меди, железа и кости. В культурном слое много примеси золы.

Глиняная посуда эпохи железа в Прикамье отличается как от более ранней, так и от современной. В большинстве случаев в глине, из которой сделан сосуд, содержится примесь мелко толченых раковин, а сама глина чаще всего черного или темно-серого цвета. В изломе такой черепок обычно рябой - на черном фоне глины видны белые пятнышки раковины. Сосуды все круглодонные или со слегка уплощенным дном. Вверху хорошо выражена шейка - горловина. Орнаментировались они только по шейке или чуть ниже - на плечиках. Остальная поверхность гладкая. Узор на сосуды наносился в виде ямочек, черточек и отпечатков веревочки или гребенки.

Из глиняных поделок на городищах и селищах встречаются кружки - пряслица, которые одевались на веретено, чтобы оно лучше вращалось, грузила от сетей и изредка глиняные фигурки людей или животных.

Кости животных, находимые на поселениях, дают материал для изучения хозяйства древних людей. Если это кости домашних животных, можно определить, какие животные разводились обитателями городища или селища, если же кости диких животных, то установить, на каких животных они охотились.

Кости животных почти всегда расколоты, это следы действия человека, из них он доставал мозг. На костях часто видны следы ударов - зарубки или срезы. Эти кости человек обрабатывал, чтобы получить какое-либо орудие. Поделки из кости довольно разнообразны. Чаще всего встречаются наконечники стрел, острога, гарпуны, кочедыки для плетения, манки из птичьих костей для приманки птиц, копоушки, различные кружки и другие вещи.

Железные орудия встречаются больше на поселениях поздних периодов эпохи железа. Обычно железные предметы сильно испорчены ржавчиной, иногда до того, что превратились в бесформенные куски. Из железа люди делали основные хозяйственные орудия и оружие. Наиболее распространены на поселениях находки железных топоров, наконечники мотыг, ральников (лемех от сохи), ножей, удил и некоторых других вещей.

Нередко можно найти на поселениях куски руды, шлака или обломки глиняных тиглей для плавки меди. Тигель легко отличить от простого черепка по ошлакованной блестящей поверхности.

Встречаются на поселениях и бронзовые украшения, но на них мы подробнее остановимся при описании могильников, где эти вещи обнаруживаются в большом количестве.

При археологических раскопках на городищах и селищах выявляются следы жилищ, больших ям - кладовок, очаги-кострища, различные производственные сооружения: ямы для плавки металла, следы кузниц, гончарных мастерских и т.п.

В Прикамье со времени применения железных орудий строились уже наземные жилища в виде срубов. При раскопках такое жилище или какое-либо иное деревянное сооружение найти бывает очень трудно, ведь дерево в большинстве случаев сгнило. Вообще при раскопках деревянных наземных сооружений обнаруживаются только остатки их оснований, следы столбов, кольев и некоторых других деталей. Но по сходству со строительной техникой современных народов или у ранее отсталых народностей можно с той или иной достоверностью восстановить, какой вид имело сооружение в древности. Если даже не удается восстановить конструкцию жилища, то раскопки помогают выяснить его размеры, что дает представление о величине коллектива, использовавшего его.

Могильники. С древнейших времен, с эпохи верхнего палеолита, люди начинают закрывать своих умерших в специальных ямах, стремясь сохранить труп от осквернения. Вначале захоронения были единичны, а в мезолите появились первые древнейшие кладбища - могильники.

Древние могильники на территории Удмуртии все довольно однотипны, мезолитические и неолитические у нас пока неизвестны.

Во всех периодах эпохи железа также был распространен обычай хоронить умерших в ямах, без больших насыпей или каких-либо других надмогильных сооружений. Небольшие холмики, которые насыпались на могилах, как это делается и сейчас, со временем расплылись, поэтому следы от таких могил на поверхности не сохранились. Отличительной чертой древних могил является их небольшая глубина. В Прикамье очень редко встречаются могилы глубже 1 м. Чаще они имеют всего 30-50 см глубины (рис. 3).

В эпоху бронзы распространяются захоронения под курганами. Над могильной ямой сооружается большая земляная насыпь. Курганы расположены обычно группами. Насыпи, чаше всего, круглые, сейчас сильно расплывшие. В некоторых районах в эпоху бронзы захоронения проводились также в обычных грунтовых могилах без насыпных курганов.

Какие же вещи обнаруживают археологи при расколках могильников?

В древности при захоронениях покойного одевали обычно в лучший костюм, украшенный всевозможными поделками из кости, меди, серебра и другого материала. Кроме того, в могилы клали различные вещи, глиняные сосуды. Люди думали,что человек продолжает существование в другом мире, поэтому ему нужны те вещи, которыми он пользовался при жизни.

В могильниках эпохи бронзы часто находят замечательные медные и бронзовые предметы, преимущественно оружие: кинжалы, наконечники копий вислообушные топоры и кельты. Все они покрыты окисью и имеют зеленоватый цвет. Встречаются также различные кремневые орудия. Других вещей в могилах обычно мало.

Гораздо богаче вещами могильники эпохи железа. В одном из погребений могильника Чеганда II при раскопках в 1954 году было обнаружено 385 предметов. В большом количестве встречаются всевозможные медные украшения костюма. У древних людей, обитавших на территории современной Удмуртии, были широко распространены медные пришивные бляшки разных форм, височные подвески, поясные застежки, шумящие подвески, браслеты, шейные гривны и другие украшения. В большом количестве встречаются различные бусы из стекла, меди, пасты и камня, составлявшие шейные и нагрудные украшения.

Из железных вещей часто встречаются ножи, кинжалы, мечи, топоры, копья. Обнаруживаются и наконечники стрел: костяные, медные и железные. Глиняные сосуды в могилах встречаются преимущественно в северных районах Удмуртии. В женских погребениях находят иногда глиняные кружки - пряслица.

Кроме перечисленных вещей, в погребениях можно обнаружить остатки деревянного гроба - колоды и куски кожи, меха и тканей от одежды.

При раскопках могильников, извлекая украшения и орудия труда, можно восстановить, каков был костюм в древности и определить, чем занимался захороненный человек при жизни.

Раскопки дают также много сведений о религиозных представлениях древних обитателей края. Большую ценность представляют кости человека, особенно черепа. По черепу восстанавливается физический облик древнего человека. Этим занимается особая наука - палеоантропология.

Культовые места, клады и случайные находки. Следы пребывания людей обнаруживаются также на культовых местах, которые обычно называют жертвенными. В древности на этих местах люди совершали различные религиозные обряды, приносили жертвы божествам в залог успеха какого-нибудь дела.

На культовых местах часто встречаются кости животных, которых приносили в жертву, а также всевозможные бытовые предметы - наконечники стрел, ножи, украшения, глиняная посуда и предметы специально культового назначения.

Не всегда находки древних предметов связаны с длительным пребыванием человека на данном месте. Довольно часты случайные находки предметов, когда-то потерянных или спрятанных человеком. Признаком находок такого рода является сосредоточение предметов обычно на одном месте и отсутствие там культурного слоя.

Среди таких находок могут быть и единичные предметы и целые скопления - клады - специально спрятанные вещи. Часто в составе кладов встречаются драгоценные вещи из серебра: сосуды, монеты и украшения.

Кроме описанных памятников, очень редко встречаются древние разработки кремния, рудники и места плавки руд.

 

 

Это интересно: